Екатерина II выслала «карточных академиков» из Москвы за шулерство
03.11.2026
В 1795 году императрица лично распорядилась наказать участников разветвленной шулерской сети, действовавшей в первопрестольной. Архивные документы из канцелярии вятского губернатора, хранящиеся в Центральном государственном архиве Кировской области, позволяют проследить, как сложились судьбы сосланных «академиков» и почему их пути разошлись столь разительно.
Карточная лихорадка охватила дворянство
К концу 1780-х годов карточная игра превратилась в подлинную эпидемию российского дворянства. Историк Н.Д. Чечулин свидетельствовал, что «дворяне почти только и делают, что сидят за картами, и мужчины, и женщины, и старые, и молодые; садятся играть с утра, зимою еще при свечах, и играют до ночи». В провинции, где прежде карты были уделом узкого круга состоятельных и образованных людей, увлечение распространилось повсеместно. Формировались целые компании, цель которых состояла в том, чтобы обыграть очередную жертву наверняка.
Формально азартные игры находились под запретом. Указы Екатерины II и «Устав благочиния» 1782 года прямо преследовали мошенничество в игре. Однако на практике наказание грозило лишь тем, чьи действия выходили за рамки «дружеского круга» и сопровождались откровенными злоупотреблениями. Грань между допустимой игрой «на интерес» и разорительными ставками на деньги или имущество оставалась размытой до прозрачности. За карточным столом дворяне могли не только проиграть крупную сумму, но и лишиться целого имения. Подобные истории случались даже с известными людьми эпохи: поэт Гавриил Державин однажды поставил деревню на кон и проиграл.
Екатерина II пыталась сдерживать азарт указами и полицейским надзором, и для своего времени такой подход был логичен: чтобы сыграть, человеку требовалось лично сесть за стол, а значит, его можно было застать на месте. Однако за два с лишним столетия механика изменилась до неузнаваемости. Теперь достаточно посетить сайт онлайн-казино и создать аккаунт. Сюда еще стоит добавить тот факт, что многочисленные онлайн-казино позволяют пополнить баланс с помощью карт Сбербанк и других банков. Все это говорит о том, что порог входа в азартные игры сильно снизился. Поэтому задача, которую решала императрица, сегодня приобрела новое измерение: контроль касается уже не только организаторов игр, но и интернет-платформ, финансовых транзакций и соблюдения законодательства. В конце XVIII века до таких тонкостей было далеко, и крупные шулерские сети порой вскрывались благодаря самому обычному скандалу.
Драка в Сокольниках потянула за нитку целый клубок
9 мая 1795 года, в Николин день, во время традиционного московского гуляния в Сокольниках подрались подпоручик Афанасий Волжин и коллежский асессор Павел Иевлев. При разбирательстве выяснилось, что оба входили в шулерскую «академию» и не поделили добычу. Следствие быстро расширилось и обнаружило целую сеть подобных «академиков».
Московский историк и археограф Н.Н. Бантыш-Каменский описывал происходящее в частных письмах князю А.Б. Куракину. 23 мая он сообщал: «У нас сильной идет о картежных академиках перебор. Ежедневно привозят их к Измайлову». Фигурантов доставляли к московскому главнокомандующему и губернатору М.М. Измайлову. Спустя три недели Бантыш-Каменский добавлял: «Академики картежные, видя крепкой за собою присмотр, многие по деревням скрылись».
Императрица берет дело под личный контроль
4 июня 1795 года Екатерина II направила Измайлову требование предоставить поименный список всех допрошенных, «не исключая ни одного», а также адреса домов, где проходили «сборища для карточной игры». Подобное вмешательство свидетельствовало о серьезности, которую власть придавала этому делу.
Параллельно разворачивался ещё один скандал. 7 июля жена отставного поручика Петра Михнева подала императрице прошение с жалобой на мужа, проигравшего до 60 тысяч рублей «соединенной компании» шулеров. Екатерина поручила Измайлову выяснить состав этой группы. Серия карточных скандалов вынуждала власть ужесточать позицию.
Приговор без суда, но с конфискацией
7 августа 1795 года Екатерина вынесла окончательное решение. Наказанию подверглись пятеро: Павел Иевлев, Дмитрий Малимонов, Леонтий Роштейн, Афанасий Волжин и Лука Попов. Императрица назвала их «людьми, провождающими праздную и развратную жизнь и совершенно вредными обществу». Ключевые элементы наказания включали:
высылку из Москвы в уездные города Вологодской и Вятской губерний;
надзор со стороны городничих (уездных полицейских администраторов);
внесение имен в «публичные ведомости», то есть в официальные печатные издания для предупреждения общества;
передачу конфискованных у Волжина ценных бумаг на 159 тысяч рублей и драгоценностей на благотворительность как «стяжания, неправедным образом снисканного».
Решение было принято Екатериной единолично, без формального судебного процесса. Подобная практика была характерна для эпохи и сохранялась вплоть до середины XIX века.
Два ссыльных, две судьбы в вятской глуши
Двое из наказанных оказались на Вятке. Секунд-майор Леонтий Роштейн был отправлен в Нолинск, а Иевлев попал в Котельнич. Рапорты городничих губернатору С.Н. Зиновьеву рисуют совершенно разные картины. Роштейн вел себя тихо, пару раз отпрашивался в Вятку к доктору Филипу Пфеллеру. Летом 1798 года Павел I, склонившись на просьбы жены Роштейна, позволил тому вернуться из ссылки с единственным ограничением: запретом жить в обеих столицах.
Иевлев избрал иную стратегию. Несмотря на официальные рапорты о «приличном поведении», до губернатора доходили слухи о его пьянстве, драках в питейном доме, угрозах жителям и разъездах по окрестным деревням. Котельничский городничий распорядился не принимать от ссыльного почтовые конверты без своего ведома, а перехваченные письма, адресованные губернатору и прокурору, вскрыл и счел их «ложью и клеветой, к справедливости невероподобной».
Организованное шулерство появилось раньше, чем принято считать
Дело 1795 года опровергает устоявшееся мнение о том, что профессиональное шулерство в России оформилось лишь в начале XIX столетия. Уже в конце XVIII века действовали организованные «академии» и «компании» с отработанными приемами обмана и вербовки жертв.
Литератор А.Т. Болотов в начале 1796 года фиксировал противоречивые слухи о ситуации после разгрома «академии». Молва утверждала, что в Петербурге «играют по-прежнему», тогда как в Москве установилась «величайшая строгость». Ходила и неподтвердившаяся весть о скором прощении сосланных игроков. После смерти Екатерины II в ноябре 1796 года российский престол занял Павел I, став следующим в длинном списке российских монархов. Эта смена власти действительно принесла ревизию многих екатерининских наказаний, однако на карточных мошенников милость нового императора в целом не распространилась. Смирный Роштейн в конце концов добился освобождения, а буйный Иевлев так и остался в вятской ссылке.
